| *** | ||||||
| Эдвард Милитонян Эти лица Немые свирели, вы бархатным голосом спойте Трагедию лиц материнских, что боль свою превозмогли. В ненастные дни – будь то утро, иль вечер, иль полдень – Они улетают в глубины сгустившейся мглы. Все тают они, словно снег, словно блики мерцающих свеч, Все время меняясь, безудержно быстро старея, И слабеньким светом своим все пытаются в корень рассечь Кромешную тьму, чтобы сделалось миру светлее. Их лица летят – так устало летят журавли, Приходят и гаснут, глотая туманную проседь. Приходят, садятся, как бедные гости земли, И бьются крылами, и просят о чем-то, и просят... - Смотрите, - они говорят, и струится их боль без прикрас Печальным и хрупким курлыканьем стай журавлиных. - Вставайте, - они говорят, - почему не встречаете нас, Прекрасные наши сыны, дуралеи, птенцы, властелины. Молчанье ложится на лица. Кромешную тьму Их слезы кропят, рассиупается тьма роковая, И их сыновья пробуждаются по одному, Своих матерей изменившихся не узнавая. Немые свирели, вы бархатным голосом спойте Страданья и боль этих лиц, что величественно-светлы. В ненастные дни – будь то утро, иль вечер, иль полдень – Они унасают в глубинах сгустившейся мглы. |
||||||
| Гурген Баренц | ||||||
|